О книге Людмилы Калининой «До слёз любя страну родную»

Чтобы дать такое название в наши дни, нужно быть смелым. «До слез любя страну родную…» — строка из стихотворения Сергея Клычкова. Эту строку и вынесла на обложку своей книги Калинина; очерки о писателях, судьбы которых связаны с Нижегородским краем, его историей и литературными традициями. В сфере авторского внимания Аввакум, Николай Клюев, Федор Сухов, Борис Корнилов и другие. Написано на большом документальном материале, а включенная подборка стихотворений Людмилы Калининой только дополняет авторский замысел.

Пролог

До слез любя страну родную
С ее простором зеленей,
Я прожил жизнь свою, колдуя
И плача песнею над ней.
Сергей КЛЫЧКОВ

Тут должен быть зачин.
Мы сделаем следующий: Людмила Калинина в свое время была первой, кто дал в печать подборку стихотворений Марины Кулаковой — наиважнейшей ныне для Нижнего Новгорода поэтической величины. Правда, кто из них сейчас вспомнит, в каком издании это случилось?
А нам с вами важно, что это случилось.
Что до первых поэтических сборников самой Людмилы Калининой, то в стране Советов они выходили тысячными тиражами: «Теплый стан», «Цветет кипрей», «Улей».
Каждый поэтический сборник — тысячным тиражом.
Это сейчас тираж, скажем, последней книги патриарха Бахыта Кенжеева, выпущенной московским издательством ОГИ, составляет всего 500 экземпляров. Кто и когда будет готов издавать молодых русских поэтов из провинции в таких количествах?
Ладно, о системе российского книгораспространения, равно как и об официальном и неофициальном искусстве, расскажем в другой раз.
Не так давно мы говорили с Людмилой об истории нижегородской писательской организации; о том, какие неутешительные брожения в их среде происходят сейчас, ведь многие ровесники и старшие ее товарищи, что называется, вышли именно оттуда.
«Мои старшие товарищи были фронтовиками, — говорит Калинина, — были людьми, что вернулись с войны.… Поэтому когда я слышу словосочетание «союз писателей», я, в первую очередь, мысленно их вспоминаю».
В сущности, о них и написана ее книга; здесь и старшие товарищи, и литературные наставники и учителя. Книга, если хотите, — авторская литературная программа.
Получился мир негромкий и сдержанный. Не стилизованный.
А пока старшие товарищи пребывают в брожении, могучие старцы спят, дети героев расправляются с хозяйством отцов, мы — выходим.
Назад, в Заволжье.

Inner bio

Тут вот что важно: Людмила Калинина родилась в поселке Керженец, детство ее прошло в нижегородском Заволжье, где люди до сих пор умудряются жить разнообразными промыслами. И корни по материнской линии старообрядческие.
Старообрядцев, надо сказать, в Заволжье всегда было предостаточно. И Семеновские были, и Городецкие, и Уренские, а были и те, что вышли из нескольких сел с реки Линда.
Параллельно в жизни Калининой пошла другая нить: после окончания семилетки Людмила поступила в Горьковское фармацевтическое училище. Сразу после его окончания с дипломом фармацевта поехала по направлению работать в село Большое Мурашкино. А там, как оказалось, и до историко-филологического факультета в Горьком было рукой подать.
Потом — литературные курсы в Москве, семинар Юрия Кузнецова.
Снова Нижний Новгород. Работа в первом нижегородском «толстом» журнале.
Как видите, путь Калининой из старообрядческого Заволжья к ее программной книге оказался долгим.
Мир удивительный, старинный, —
За Волгой даль белым-бела…
Здесь в сказку бабка Акулина
Алешу за руку вела.

За неразгаданные дали,
За нерастраченный простор,
Где мы живем, до нас живали
У Дятловых высоких гор…
Автору удалось не растерять особенности русской крестьянской культуры, северорусской природы и старой христианской веры, добытой в лесах на Ветлуге и Керженце:
Так уж на Руси водилось исстари —
В тишине лесов, в глухих скитах
Вызревали мировые истины
Под покровом вековых дубрав.

Выговские, саровские скрытники,
Столпники, молчальники мои,
Будоражили сердца не криками —
Вдохновеньем истовых молитв.

Четыре имени

Теперь об очерках.
На ведущие позиции Калинина выводит четырех поэтов, судьбы которых, так или иначе, связаны с Нижегородскими пределами: «правнука Аввакумова» Николая Клюева, сына сельских словесников Бориса Корнилова, книгочея из Красного Оселка Федора Сухова и горьковского рабочего поэта Александра Люкина.
Компания у нас, на первый взгляд, разнообразная.
Тут и эстетическое кредо у вышеперечисленных не сходится; у каждого обособленная творческая практика. С другой стороны, никто из вышеперечисленных не был склонен к теоретизированию своих поэтик. Об иррациональности языка говорить не приходится, да и способы сочетания слов, если угодно, у них не парадоксальны.
Вот только присутствие Клюева здесь может показаться особенно странным. Ведь родился и крепчал Николай Алексеевич отнюдь не на Ниже¬городчине, а в далекой Вытегре Вологодской.
Хотя доподлинно известно, что в Нижнем он бывал — в 1916 году выступал в концертном зале «Палас» (кинотеатр «Орленок» на Большой Покровской, — прим. авт.) совместно с певицей Надеждой Плевицкой.
Вспомним, однако, что на двоих из этих четырех поэтов ложится одна и та же формула: репрессирован — полузабыт — реабилитирован посмертно.
Да и связь Клюева со старообрядческой средой в данном случае многое объясняет. Близкая, сквозная тема.
Калинина и с Корниловым проводит близкую ниточку старообрядчества — старообрядцы испокон века жили в селе Покровском, где родился поэт.
Но ценно другое.
Автор лично знаком со многими семеновскими краеведами; сама исходила множество незатоптанных троп на его малой Родине, работала с документами и рукописями Корнилова. Отсюда множество занимательных деталей, цифр и типовых анкет, несуетного быта и голосов…
Интерес к творчеству Люкина, пришедшего в литературу, что называется, от станка, подтолкнул Людмилу к знакомству с его вдовой, а затем и к работе с уцелевшими в чемодане рукописями поэта.
Сколько открытий подарил ей этот чемоданчик… Вот и оказалось, что из-под пера горьковского самородка вышли не только стихотворные строки, но и прозаические миниатюры — «Искорки».
Любопытно было бы ознакомиться с ними…
Пространный очерк посвящен выходцу из Красного Оселка Федору Сухову. Яркий типаж и настоящий мудрец из народа. Читаешь, не устаешь удивляться воле к жизни, целеустремленности Сухова — выходца из сельской глубинки, бойца, прошедшего войну, сумевшего стать настоящим профессионалом, литератором российского масштаба.
Вообще, строго говоря, под обложкой у нас полторы сотни страниц, а готовилась книга долгие семь лет.
Известный поэт и составитель антологии «Русская поэзия. XXI век» Геннадий Красников брал материалы этой книги за основу своих лекций в Литинституте по новокрестьянской поэзии.

Поделиться новостью:
Яндекс.Метрика