Олег Макоша: «От читателя жду сочувствия. Что еще люди могут ждать друг от друга?»

«Джонни депо»

— Олег, вы работали слесарем в трамвайном депо, потом стали известны любителям сетевой прозы. Сейчас как себя сами определяете? Если назовут «сетевым писателем» — не смутитесь?

— Самого себя определять очень сложно, мне кажется. Определять тебя должны люди.

Не знал, что я «сетевой» писатель, точнее, никогда не задумывался об этом, а если оно и так — не смущает. Знаешь, вообще смущаться уже поздно. Остается только действовать, согласно пословице — взялся за гуж, не говори, что не дюж. А там, глядишь, и из «сетевого» превратишься в «бумажного».

Я, сколько себя помню, работаю преимущественно на производстве — все профессии были рабочие, за исключением, может быть, некоторого периода в девяностые годы.

— А что тогда было?

— Тогда трудился сторожем. Поэтому трамвайное депо — нормальное развитие событий, логическое. И от депо у меня остались самые теплые воспоминания — прекрасный коллектив, тяжелая мужская, нужная работа. К тебе бывает, притаскивают на сцепке сломанную технику, от тебя уезжает — рабочая. Хорошее дело. А когда я работал исполняющим обязанности мастера смены, еще и ответственейшее. Помню, предупреждал главный инженер, выпускающий вагоны на линию: «У тебя за плечами в салоне сорок человек. Если что, сядешь надолго».

Ну и плюс — отдельные колоритнейшие личности. Об этом для меня есть довольно объемное произведение, размером с повесть — «Джонни депо» — популярное в Сети.

— О сегодняшнем городском пространстве что скажете?

— Мне практически не с чем сравнивать — я мало где бывал.

Родной город, местами уютный, местами не очень. Центральную улицу просто люблю. И когда приезжаю утром на работу, и иду по Покровке — настроение, будь оно плохим, выпрямляется. Поэтому, конечно, верхняя часть, где я живу всю свою жизнь, мне чуть ближе, чем заречная.

А по сравнению с Горьким моего детства — огромное количество машин и людей.

Или мы тогда были меньше? Казалось, что в каждом дворе — хоккейная коробка, а за каждым домом — футбольное поле.

Так или иначе, менять город не собираюсь. Если только на деревню, как полагается в среднем возрасте. Когда он плавно переходит в поздний.

Милосердие и «Флорида»

— Вы с удовольствием пишите о рабочем классе, о людях, занятых физическим трудом. Наследуете производственной теме?

— С удовольствием, потому что я рабочий класс уважаю. И ничего другого, по идее, не знаю. Меня всегда окружали люди труда. Да и сейчас окружают.

Пишу о том, что вижу и что помню. Мне почти и выдумывать ничего не приходится — память хранит множество сюжетов. Как забавных, так и трагичных.

И обыденных — их, кстати, больше всего. Жизнь вообще обыденна. Тем и прекрасна.

Не помню, у кого читал, мол, сюжеты буквально валяются под ногами. В принципе, так и есть. Не нужно ничего подглядывать, достаточно жить в своем времени и воспринимать людей как продолжение себя.

Другие — это не ад, как говорил Сартр, другие — это такие же ты. От себя хочется добавить — только лучше.

— Есть у вас такая штука «Учебное пособие алкоголика» — это тоже из личного опыта?

— Из личного, к сожалению. Не секрет, что работяги у нас пьют: в гаражах, на стройках, на заводах и т. д. Вот и я — очень сильно. Несколько раз лечился, несколько раз завязывал, развязывал и так до бесконечности. Все, что полагается… Потом бросил. Процесс этот был долгим и мучительным. Вот и написал этот текст. Он юмористический, конечно. И антиалкогольный. Надеюсь, милосердный и сострадательный.

— В свое время американский журнал «Флорида» присудил премию. Как оно случилось?

— Я пару лет печатался во «Флориде», а потом они решили, что я пишу достаточно неплохо, чтобы быть отмеченным. И вручили. Это было приятно. Это было первый (и пока последний) раз, когда меня поощрили за составление слов в предложения. За писательство.

Я благодарен этому журналу, он начал публиковать меня первым, и продолжает делать это до сих пор. Спасибо «Флориде» (улыбается).

«Нифиля и ништяки»

— Олег, расскажите о вышедшей книге. Как пришли к ней?

— Рассказы накапливались и, однажды я понял, что пора их объединить — издать на бумаге. Мне кажется, такое случается у любого регулярно пишущего человека.

Добрые люди профинансировали, дело потихоньку пошло. Книга называется «Нифиля и ништяки», что в переводе на бытовой язык значит «хорошее и плохое». Или «не все плохое — плохое». Словом, можно из использованного материала извлечь немалую пользу.

Это рассказы о жизни. Несмотря на банальность заявления — так и есть. Там люди. Рабочие, уголовники, обслуживающий персонал, пьяницы, менеджеры, студенты, мужья, жены, старики. Святые, умные, счастливые, брошенные, влюбленные, умирающие, умершие и только что родившиеся. Все, кто вокруг.

— В скором времени состоится презентация этой книги. С какими ощущениями пойдете на встречу с читателями?

— С плохо скрываемым страхом — первый раз принимаю участие в подобном мероприятии.

От читателя жду сочувствия. Что еще люди могут ждать друг от друга?

И чтобы покупали, конечно. Потому что в наше время, переполненное словесной продукцией на всевозможных носителях, продать что-либо без адской рекламы нелегко.

— Сейчас вы работаете в книжном магазине. Эта работа — желание быть ближе к книге?

— Совершенно верно — ближе к книге. Но оказалось, что эта работа не с книжками, а с людьми (мог бы догадаться и пораньше), а с ними не всегда просто. Но я стараюсь.

Бывают трудности — я учусь.

Главное — спокойствие и только спокойствие, как велел великий философ Карлсон.

Конечно, я больше не пишу о своей работе. Этот период прошел. И, вообще, это самое простое — писать про себя умного и окружающих тебя дураков. Хочется чего-нибудь потруднее. Например, исторический роман. Или пьесу. Или биографию. Планов много.

Дмитрий Ларионов

Поделиться новостью:
Яндекс.Метрика